Противоракетная рыбалка Алексей Бык, «Главред» Неформальные переговоры Владимира Путина и Джорджа Буша о совместной системе ПРО не принесли существенных результатов. Российский гость согласился лишь на незначительные уступки, да и то скорее из тактических соображений

После весеннего обострения, отношения России и США переживают очередную оттепель. Неформальное свидание двух президентов в родовом поместье Буша-старшего в штате Мэн стало очередным после саммита «большой восьмерки» шагом навстречу и несколько сняло напряжение в отношениях между странами. Однако результаты встречи Джорджа Буша и Владимира Путина дали больше вопросов, чем ответов. Собственно о результатах можно вести речь лишь понимая всю их условность.

Все время пребывания Путина в США президенты провели в свое удовольствие и не без пользы – они покатались на катере, поужинали и съездили на рыбалку. По словам Буша, его российский коллега оказался лучшим рыбаком, поймавший единственную рыбину. В этом контексте как-то непроизвольно вспоминается эпизод классической советской кинокомедии «Бриллиантовая рука» - с Никулиным и Мироновым на берегу и Папановым под водой. Учитывая цену вопроса о ПРО, не так уж трудно представить министра обороны США Роберта Гейтса с аквалангом на дне лагуны, цепляющего на крючок Владимира Путина окуня с целью «умаслить клиента» для большей податливости в переговорах. Однако на этом аналогия исчерпывает себя.

После рыбалки пришел черед и для вопросов международного значения. На итоговой пресс-конференции главами государств было сказано много лестных слов в адрес друг друга. Так же немало дифирамбов было воспето межгосударственным отношениям и их перспективам. Однако красивые и дипломатические заверения в дружбе и важности сотрудничества не смогли сгладить навязчивого впечатления, что прошедший раунд переговоров скорее сродни боксерскому раунду, когда запыхавшиеся спортсмены, отдубасив друг друга положенные три минуты, расходятся по углам дабы отдохнуть, перегруппироваться и получить консультации тренеров перед следующим «заходом».

В переговорах президенты использовали разную тактику: если Буш пытался склонить коллегу к выгодному для себя решению имеющихся проблем, то Путин попросту решил сместить акценты и расширить саму проблематику, сохраняя при этом видимость конструктивности собственной позиции. Тем самым российский президент даже несколько огорошил Буша. Впрочем, подобную картину можно было наблюдать и на последнем саммите «восьмерки». Владимир Путин, вместо обсуждения уже ставших почти классическими вопросов размещения ПРО в Чехии и Польше, а также совместного использования Россией и США Габалинской РЛС в Азербайджане, предложил Бушу-младшему альтернативный путь из нескольких составляющих. Первая из них – необходимость перевести диалог о ПРО из плоскости РФ-США в плоскость РФ-НАТО, используя наработанные программы сотрудничества в рамках Совета Россия-НАТО. Выгода в таком развитии событий для Кремля очевидна: несмотря даже на главенствующую роль Белого дома в Североатлантическом альянсе, играть против раздираемой внутренними противоречиями «команды» стран значительно легче, чем против одного соперника. Тем более, что большинство входящих в НАТО стран в значительной мере зависят от поставок российских энергоносителей, а потому Москва сможет значительно влиять на развитие событий с выгодой для себя.

Следующим объектом торга, выставленным Путиным на аукцион международной политики, является предложение совместного использования строящейся на юге России РЛС, а также модернизации вышеупомянутой Габалинской радиолокационной станции в Азербайджане. Что касается азербайджанской РЛС, то именно недостаточный уровень технического оснащения стал основным аргументом Вашингтона в возражениях о целесообразности ее использования. А относительно российской РЛС можно сказать только то, что пока она не начнет функционировать, Белый дом всегда будет иметь «железный» и благовидный повод для отказа от сотрудничества на этом участке противоракетного «фронта». Кроме того, в предложении Путина припрятана изрядная доля лукавства, ведь обе радиолокационные станции пребывают под контролем Москвы, а значит - являются неприемлемыми для США. В любом случае, Владимир Путин мог ожидать только одной реакции на свои передовые предложения – неопределенной. Собственно, таковой она и оказалась.

И, наконец, единственным пунктом, в котором Путин умышленно несколько уступил Бушу, можно считать предложение создать аналитический центр по обслуживанию совместной системы ПРО «в одной из стран Европы, например, в Брюсселе». Владимир Владимирович мог себе это позволить хотя бы потому, что аналитический центр – это далеко не центр управления и контроля.

Предложения Путина следует рассматривать только в комплексе, поскольку по отдельности они носят слишком уж односторонний характер в контексте выгодности. Если же при этом еще учитывать, что взамен Кремль настаивает на «заморозке» проектов ПРО в Чехии и Польше, не стоит удивляться отсутствию особого энтузиазма со стороны Вашингтона. Впрочем, вопрос размещения американских систем противоракетной обороны в Европе и так давно уже вышел за рамки военно-политического, превратившись, скорее, в дело принципа для обеих сторон. Проблема в том, что для решения этого вопроса кто-то должен уступить. Но делать этого не хочет никто. Единственное, в чем сходны позиции России и США – это признание существования угрозы ракетного удара со стороны «стран-изгоев». Поэтому важность и значение встречи Путина и Буша стоит усматривать в том, что, как бы там ни было, и Кремль и Белый дом пока не видят иных возможностей для снятия существующих противоречий, кроме диалога и движения навстречу друг другу.