Украинский спецназ остался не у дел? Дмитрий Тымчук, для «Главреда» Все годы независимости армейский спецназ пытается выжить, и каждое новое изменение в оборонной политике и кадрах руководящего состава вызывает очередной вздох: что, опять?

Чего ожидать от нового министра обороны и начальника Главного управления разведки (ГУР) МО, пока толком неясно. Но место для определенных опасений есть.

Одним из последних приказов главы оборонного ведомства в конце прошлого года было утверждение «Программы развития Сил специальных операций». Не стоит думать, что это – своеобразный экспромт с твердой установкой на «подтягивание» украинской армии до пресловутых стандартов НАТО. Как и не стоит верить распространенному Минобороны комментарию, что само МО Украины, Генштаб и Главное управление разведки Минобороны (ГУР МО) коптели над ним всего шесть месяцев. Только во Втором департаменте ГУР МО (разведывательного обеспечения Генштаба) знают, сколько «приключений» пережил этот секретный документ. Как и то, насколько он нужен украинскому армейскому спецназу.

С писаной торбой в виде создания Сил специальных операций украинское военное ведомство носится не первый год. Напомним: еще четыре с лишком года назад, в сентябре 2003-го, тогда заместитель начальника Генерального штаба генерал Николай Пальчук заявил о создании в составе Передовых сил обороны нашей армии, помимо плановых структур, и Сил специальных операций. Тогда такой «рудиментарный отросток», как почившие ныне в бозе ПСО, за задумкой должны были включать Силы быстрого реагирования, Силы стратегического неядерного сдерживания и Войска прикрытия. «В живых» остались лишь Объединенные силы быстрого реагирования. Иные структуры, как говорят в армии, попросили довоевать без них. «Преждевременно дембельнулись» и Силы спецопераций, ССО. Однако идея осталась. Прелесть ее была в том, что она как нельзя больше отвечала моде в стиле НАТО. Ведь сегодня во всем мире признано, что наряду с системами высокоточного оружия спецназ является основной силой в проведении современных военных операций, и операция США и Великобритании в Афганистане против талибов, начавшаяся в то время, ярко подтверждала эту концепцию. Применительно к столь актуальным сегодня «малым войнам» без линии фронта, ситуацию на пальцах можно обрисовать следующим образом. Согласно нормативам, для ликвидации одного партизана (террориста, повстанца, боевика – это кому какой термин нравится) необходимо задействовать 6-8 солдат линейных подразделений, то есть пехотинцев. Против одного, к примеру, спецназовца из диверсионной группы необходимо задействовать уже 12 бойцов.

Если не они, то кто?

Про проблемы спецназа Вооруженных сил Украины можно рассказывать бесконечно. Это «смешное» техническое обеспечение (впервые за годы существования в прошлом году спецназ начал получать новинки – средства связи, в целом о замене советских спецвооружений, оборудования, снаряжения и т.д. производства 60-70 гг. прошлого века лучше не рассказывать). Куда худшее социальное обеспечение чем, к примеру, у коллег даже из СБУ, не говоря о военных из стран НАТО. В связи с этим – кадровые проблемы, не поддающаяся логическим объяснениям структура и прочее.

Однако главной проблемой спецназа, из которой в большинстве своем вытекали все остальные, в недавнем прошлом было законодательное определение задач. Раньше армейский спецназ готовился в первую очередь для выполнения разведывательно-диверсионных задач в тылу противника. Понятно, что при отсутствии угрозы «классической» (то есть межгосударственной) войны для Украины задача была явно слабоватой для того, чтоб при хронически нищем военном бюджете кидать огромные средства на суперсовременные спецвооружения и снаряжение для спецназа. Вариант «Омеги» (рота спецназа Внутренних войск МВД Украины, «потенциальной» президентской Национальной гвардии), когда только в оснащение одной роты – порядка 100 человек – три года назад было вложено 15 млн. долларов, армейским спецназовцам и не снится. А оснащенность спецназа СБУ и вовсе представляется фантастикой.

Сейчас ситуация изменилась.  В последней редакции закона, регулирующего на данный момент деятельность разведывательных органов Украины, СБУ (то есть в данном случае «Альфа») потеряла юридическое право проводить антитеррористические операции за территорией Украины. Подобное положение вещей может сыграть на руку армии, и в спецназе ВСУ очень на это рассчитывают. Ведь Вооруженные силы, согласно действующему законодательству, имеют право проводить операции за рубежом. То есть, армейский спецназ, который готовится и для выполнения антитеррористических задач, может заменить спецназ СБУ. Соответственно, в данной ситуации есть повод обратить на него внимание со стороны государства и «поднять».

Тут стоит для примера вспомнить не столь давний случай захвата судна «Панагия» с украинской командой у берегов Сомали. Кто должен действовать в такой ситуации, если не получается договориться с террористами и необходимо применять силу? На данный момент, как уже отмечалось, у  СБУ нет полномочий действовать за рубежом. Потому для действий в подобных ситуациях и нужен армейский спецназ, который имеет право, в соответствии с законодательством и как это принято в развитых странах, действовать вне национальной территории, и для которого подобная задача должна быть основной в мирное время. Конечно, сразу возникают вопросы дипломатического обеспечения, достижения договоренностей с властями стран, на территории или в территориальных водах которых, как в случае с Сомали, происходят подобные инциденты, но это уже задача МИДа.

То, что наш спецназ военной разведки способен эффективно выполнять задачи в современных конфликтах, украинское военно-политическое руководство убедилось на примере Ирака, где впервые за годы независимости спецназовцы выполняли реальные боевые задачи (подробности о них украинское общество узнает не раньше, чем через два десятка лет). После Ирака официальный Киев, наконец, начал пусть и с огромным скрипом усваивать истину: армия, которая не воюет, начинает пожирать сама себя, она начинает разлагаться, красить бордюры и листья на деревьях. Как-то у атташе Великобритании спросили: а почему ваши части практически никогда не находятся в местах постоянной дислокации? Тот же английский спецназ постоянно выполняет какие-то задачи, никогда не пребывает, так сказать, в состоянии покоя. Сидели бы себе в казармах, дорожки подметали. Дипломат ответил: они слишком дорого обходятся государству, а потому должны оправдывать свое существование, защищая национальные интересы в любой точке земного шара.

СВР себя покажет. Но потом…

Радужные надежды армейского спецназа может сильно подпортить Служба внешней разведки, которая пока «пиарится» лишь на кулуарно-политическом уровне, что для такой начинающей структуры весьма правильно.  Ведь только с первого взгляда кажется, что СВР, более ассоциируемой с холеными «джеймсами бондами» из легальных и нелегальных резидентур за бугром, подразделения спецназа ни к чему. То же законодательство определяет, что на СВР (как и на ВСУ) возлагается задача, помимо всего, и по борьбе с терроризмом, в том числе за пределами нашей державы. Соответственно, возникает возможность уже для такой структуры как Служба внешней разведки, обзавестись подразделением специального назначения. Кстати, сейчас она этим и начинает заниматься, приобретая статус конкурента спецназа ВСУ.

Самим фактом своего возникновения СВР нанесла мощнейший удар по СБУ, «отобрав» у последней все структуры, занимавшиеся дипломатической и агентурной разведкой за рубежом, оставив Службе безопасности на манер тайной полиции довольствоваться нейтрализацией лишь внутренних угроз. Одновременно с резидентурами СВР за пределами Украины действуют и ГУРовские, то есть украинская военная разведка под эгидой украинских военных атташатов посольств в других странах (первый департамент ГУР МО).

Таким образом, на манер СССР Украина имеет две параллельные конкурирующие внешние разведки – СВР и ГУР (в Союзе – КГБ и ГРУ Генштаба). СВР почти сразу после своего возникновения из некоторых структур СБУ «положило глаз» на первый департамент ГУР МО, но два года назад тогда министр обороны Анатолий Гриценко заявил категорически: военные атташаты не отдам! Ведь тогда у ГУРа остался бы лишь спецназ, занимающийся разведобеспечением Генштаба, и сам ГУР потерял бы статус номинально находящейся в составе Минобороны, а фактически – достаточно самостоятельной спецслужбы.

И со спецназом – та же история. Создай СВР мощный антитеррористический спецназ и пролоббируй в Секретариате Президента, Кабмине и парламенте некоторые изменения в законе, и спецназ ВСУ останется на уровне фронтового разведчика сержанта Пупкина, в военное время (если оно будет) лазающего по минному полю в поисках «языка». Противодействовать подобному возможному «регрессу» армейского спецназа и «поднять» его и призвано создание Сил специальных операций. При этом в новой структуре Генштаба – Объединенном оперативном командовании, занимающемся всеми случаями боевого применения ВС Украины (сейчас это, прежде всего, миротворческие операции), уже создано Управление ССО. То, что возглавил его опытнейший украинский спецназовец полковник Юрий Серветник, позволяет надеяться на успех программы «ренессанса спецназа». Однако есть и в этой истории и другие моменты.

Дайте разведке спецназ

ГУР МО – интересная структура, про которую рядовой украинец знает куда меньше, нежели, к примеру, СБУ. Статус спецслужбы делает ГУРу порой плохие услуги. Спецназ – яркий тому пример. Ведь номинально части спецназа курируются ГУРом, но не входят в его состав (как и любая спецслужба, военная разведка имеет ограничения по численности и финансированию – у ГУРа своя отдельная от Вооруженных сил статья в госбюджете). А находятся они в комплектах частей оперативных командований (ОК), которые тоже не считают их «своими». Потому и ГУР не может нормально обеспечивать спецназ, и ОК их чураются. Эдакий вариант «армейских золушек». Создание ССО позволяет избежать этой неразберихи.

Нынешние кадровые изменения в Минобороны могут серьезно повлиять на этот процесс. Юрий Ехануров пока ничего не заявлял по поводу создающихся ССО, но уже на прошлой неделе представил нового начальника ГУРа – полковника запаса Александра Ивановича Галаку сменил «действующий» полковник Виктор Иванович Гвоздь из Секретариата Президента. Назначать начальника военной разведки министр обороны полномочий не имеет, но почему бы не представить? Это назначение заставило насторожиться военных. Ведь стоит Еханурову согласиться на передачу первого департамента ГУР МО в состав СВР, а Гвоздю ограничить создающиеся ССО разведобеспечением Генштаба (не акцентируя их применение на антитерроризме), и сам ГУР можно смело разгонять, а спецназу продолжать со слезами неосуществившихся надежд следить за западными коллегами в кинобоевиках. Остается лишь надеяться, что этот вариант не осуществится, а новые руководители МО и ГУР понимают, как много от них зависит.

…В Украине на сегодня нет ничего напоминающего силы специальных операций. Как отмечают специалисты Генштаба ВСУ, существующие части специального назначения нашей армии и ССО в мировом понимании – это две разные вещи. Прежде всего, разница заключается в определенных для выполнения задачах. В развитых странах ССО подключены к выполнению главной задачи западного сообщества, так называемой глобальной войне против терроризма. И хотя на первом месте для военных подразделений спецназначения антитеррор нигде не значится, в мирное время он реально является для них основной задачей.

Кстати, события в разных странах, в недавнем прошлом – в Великобритании и Турции, свидетельствуют о том, что не может быть излишней степени готовности к борьбе против терроризма. И готовиться к противостоянию терактам после того, как они произошли, поздно. Для Украины это должно быть понятным: да, антитеррор – это сложно, это дорогое удовольствие, но готовиться к противостоянию надо именно сейчас, когда нет прямой угрозы, когда подготовку можно проводить продуманно и планово. Что касается армейского спецназа, то у нас все это, к глубокому сожалению, происходит сейчас на голом энтузиазме.