Прокуратура «уравняла» убийц Гонгадзе? Юлия Ким, «Главред» Как-то незаметно, исподволь, казалось бы, бесконечный судебный марафон памяти Георгия Гонгадзе подошел к концу. На днях начались дебаты по этому громкому делу – как и большинство заседаний, они были закрытыми.

Прокуроры потребовали для подсудимых от 12 до 14 лет лишения свободы – в зависимости от степени их вины. Выделенное в отдельное производство дело в отношении заказчиков убийства журналиста до сих пор расследуется.

Исполнители. Взяли на себя чужое преступление?

Судебный процесс над убийцами Георгия Гонгадзе начался 9 января 2006-го, предварительное слушание по делу прошло в конце декабря 2005-го. На скамье подсудимых оказались трое бывших сотрудников Департамента внешнего наблюдения и криминальной разведки МВД Украины – Николай Протасов, Валерий Костенко и Александр Попович. В ходе судебного разбирательства они признали, что принимали участие в убийстве журналиста, но основную вину свалили на своего исчезнувшего шефа – Алексея Пукача.  

Правда, высказывалось мнение, что троица на скамье подсудимых к убийству Гонгадзе отношения не имеет – мол, их лишь уговорили взять вину на себя, поскольку они уже были причастны к другим убийствам и пообещали «скостить» срок. Имеет ли эта версия право на жизнь, журналистам судить сложно, так как за судебным процессом они могли наблюдать только со стороны. Соответственно, понять, насколько последовательны в своих показаниях подсудимые, невозможно. Во всяком случае, слухи о том, что исполнители получат по 7-8 лет лишения свободы, пока не подтверждаются – прокуроры уж потребовали для них от 12 до 14 лет колонии.

По словам  представителя Мирославы Гонгадзе Валентины Теличенко, двое из подсудимых – Костенко и Попович – в течение процесса вели себя «примерно»:

«Александр Попович, который находится на подписке о невыезде – весь такой «белый и пушистый» - регулярно приходил на все заседания, никогда не опаздывал, старательно отвечал на вопросы, и у меня создалось впечатление, что он делал это искренне. Валерий Костенко вел себя в суде как порядочный мужчина, как офицер, о его поведении ничего плохого сказать нельзя. Больше того – он показал себя компетентным сотрудником правоохранительных органов, отвечал на вопросы четко, полно. Думаю, он существенно помог судебному следствию. Что касается Протасова – на вопросы он отвечал так, что даже странно, что у этого человека есть высшее образование. Кроме того, он постоянно пытался затянуть процесс, предъявляя жалобы на свое здоровье. Я не могу определенно утверждать, что это симуляция. Мы все время использовали слова «аггравация» – это сознательное преувеличение проявлений болезни. Потому что несколько раз я замечала, что во время судебного заседания тот же Протасов двух слов связать не мог, а как только все заканчивалось, и в зале не оставалось никого, кроме охранников и защитников, он начинал предъявлять мне претензии. И интенсивность, и манера его высказываний вовсе не свидетельствовали о том, что у него проблемы с вербализацией, со связями и .д. Когда заседание касалось состояния его здоровья, он выступал и помнил все диагнозы, все даты, когда он лечился, все жалобы, которые он высказывал врачам. И точно так же было, когда ему проводили экспертизу -  про свои диагнозы он говорил чрезвычайно красноречиво.

На мой взгляд, прокуратура недостаточно дифференцированно подошла к определению степени вины подсудимых. Обвинители рассказывали, как высока ценность человеческой жизни, как нехорошо компрометировать милицию, как нехорошо изменять присяге. Проанализировали доказательную базу. Из-за того, что некоторые материалы, которые они упоминали, составляли государственную тайну, дебаты были закрытыми. Оценку выступлению прокуроров я дам на следующем заседании, когда будет моя очередь выступать в дебатах».

По мнению Валентины Теличенко, о том, что более виновен из троих Протасов, говорит хотя бы тот факт, что в день убийства он специально вышел из отпуска, в то время, как Костенко и Попович просто выполняли свою обычную повседневную работу – наружное наблюдение. Кроме того, Протасов хорошо знал, что он идет задерживать человека, он был кумом Пукача и соответственно очень близко с ним общался.

Организаторы. «Молчание ягнят»

По версии следствия, Алексей Пукач – связующее звено между организаторами и исполнителями убийства. И именно он самый активный убийца, именно он осознавал, что они едут убивать Гонгадзе, именно он собственноручно душил журналиста своим ремнем (хотя по этому поводу неоднократно высказывались сомнения – мол, Гонгадзе – под два метра ростом, а Пукач – метр шестьдесят). В 2006- м году Алексей Пукач передал в Украину письмо, в котором признал, что его подразделение следило за Гонгадзе, но категорически опроверг свою причастность к убийству и назвал все заявления тогдашнего руководства МВД и Генпрокуратуры – фальсификацией.

По утверждению Пукача, Протасов и Костенко на самом деле никакого отношения к убийству Гонгадзе не имеют – они, мол, действительно убили, но совсем другого человека – бизнесмена по фамилии Белоцерковский.  По одним данным, Алексей Пукач находится Израиле, по другим – его уже давно нет в живых. Что, впрочем, выглядит вполне логично. Из тех, чьи имена называли в связи с организацией убийства Гонгадзе, так или иначе из игры вышли все. Цепочка, которая вела к заказчику, оборвалась.

О «деле Кравченко», думаю, можно не рассказывать – экс-министр внутренних дел, которого обвиняли в причастности к организации похищения и убийства украинского журналиста, покончил жизнь самоубийством при загадочных обстоятельствах. На следующий день он должен был давать показания в Генеральной прокуратуре.  

Не могут предстать перед следствием и еще два человека, которых подозревали в причастности к этой истории. Бывший руководитель управления государственного управления делами Администрации президента Юрий Дагаев скончался 22 июля 2003 года в отделении нейрохирургии центральной клиники Вены «Альгемайнез Кранкенгауз». Свидетельство о его смерти подписал австрийский медик, украинец по происхождению – профессор Игорь Гук. По словам лечащего врача Виктора Ющенко Николая Корпана, он консультировал при лечении жену Дагаева. У супруги генерала обнаружили меланому – рак кожи. Ее прооперировали в Израиле, однако болезнь продолжала прогрессировать, и вскоре большие метастазы были выявлены в головном мозгу. Затем, как утверждает Корпан, Любовь Дагаеву отправили на лечение «в одну из частных австрийских клиник».  Химиотерапия не принесла результатов и вскоре после госпитализации больная скончалась. Юрий Дагаев умер спустя четыре месяца после ее кончины. У него обнаружили ту же самую болезнь. Напомним, что в середине июля 2003 года генерал Дагаев с друзьями отправился в плавание на теплоходе по Днепру. По пути к ним присоединялось областное и милицейское начальство. Прогулка по реке сопровождалась постоянными застольями. В разгар одного из мероприятий Дагаев внезапно почувствовал себя плохо – с ним якобы случился инсульт. Руководителя ДУС срочно доставили в Киев, а оттуда, через некоторое время – спецрейсом в Вену.  

За три недели до смерти Юрия Дагаева слег в больницу и «серый кардинал» МВД Эдуард Фере. Его доставили в Центральный госпиталь МВД в тяжелом состоянии с диагнозом «инсульт». Что этому предшествовало – неизвестно. По официальной версии, Фере до сих пор находится в коме в госпитале МВД. Правда, бывший следователь Игорь Пилипчук год назад заявил, что на самом деле Фере находится в Израиле.

Заказчики. Кучма пострадал за эмоциональность?

Вряд ли кто-то всерьез верит, что заказчики этого убийства когда-нибудь предстанут перед судом - люди такого уровня в Украине никогда не попадают на скамью подсудимых. Увы, журналист стал разменной монетой  в слишком большой игре. И теперь после обнародования пленок Мельниченко большинство обычных людей уверены, что Гонгадзе «заказали» очень большие люди. Правда, многострадальные пленки, кажется, повторяют судьбу еще более многострадального Таращанского тела – после многочисленных противоречивых  экспертиз сегодня никто уже с точностью не может сказать, чей обезглавленный труп был найден восемь лет назад в Тараще. То же самое может произойти и с пленками Мельниченко – они скоро превратятся в некий миф, и в их существование перестанут верить даже те, кто когда-то верил. По мнению экс-Генпрокурора Михаила Потебенько, которым он поделился с «Главредом», «Кучма человек эмоциональный, и сгоряча мог допустить такие высказывания, но это еще не говорит о том, что он кого-то убил. Возможно, дальше кто-то этим воспользовался». Упомянул Михаил Алексеевич и о том, что в связи с делом Гонгадзе ему приходилось общаться с тогдашним послом США, правда, уточнять, о чем они говорили, не стал: «Я смогу что-то сказать только после того, как закончится следствие по делу». Эти загадочные слова бывшего Генерального прокурора заставляют задуматься и вспомнить еще одну версию, в основе которой лежит предположение, что убийство Гонгадзе «срежиссировано» и поставлено США, заинтересованными в снятии тогдашнего Президента (мол, один и тот же почерк можно угадать как в деле Гонгадзе, так и в убийстве Политковской и отравлении Литвиненко). Правда, любая из этих версий пока что может восприниматься разве что как история из серии «очевидное-невероятное». Следствие же пока предпочитает хранить по этому поводу молчание.