Укрепление гривни: надолго ли?
30 сентября в «Главреде» состоялась пресс-конференция на тему: «Укрепление гривны: надолго ли?»
В пресс-конференции приняли участие:
-экс-замглавы Национального банка Украины Сергей Яременко;
-эксперт финансового рынка Николай Ивченко.
Сергей Яременко: Любая стабилизация гривны, так же как и ее так называемое укрепление после очередного скачка, у меня не вызывает никакой ни радости, ни успокоения, и у бизнеса тоже. Это происходит потому, что на протяжении трех лет, особенно после кризиса, Национальный банк, как ответственный за курсовую и монетарную политику, не делает ничего такого, что способствовало бы оптимизму в отношении дальнейшего укрепления экономики, стабилизации денежной единицы, отсюда и оздоровление банковского сектора.
Мы видим противоположные вещи. Очередное укрепление, о котором мы говорим, - это краткосрочная цель, она наблюдается на фоне того, что делалось на протяжении последнего года. Тактика не изменилась. Что-то начинает оживать, начинается шевеление на валютном и монетарном рынке, происходит удар из-за спины то ли кувалдой по голове, то ли еще чем-то, рынок опять замирает, некоторое время приходит в сознание и т.д.
То есть мы видим те же обещания и зампредов, и других должностных лиц Нацбанка о том, что это последний рубеж, больше не будет отката в ту или другую сторону. Нет никаких экономических причин. В этом главная ошибка и главное недоразумение в Центральном банке, в котором логические экономические процессы давно отошли на второй план. Занимаются ручным управлением. Вся квази-политика сводится к одному. Очередное заявление Шаповалова, что курс пошел, нет экономических причин, поэтому мы сейчас монетарными методами это дело успокоим. То есть так и произошло. Что происходит? Происходит «денежный голод», они называют это монетарными инструментами и борьбой с излишней денежной массой. Это то, что происходит на этом фоне.
Если мы смотрим на показатели денежной массы и другие показатели, то у нас происходит легкий тренд на протяжении всего 2009 года, где-то после июля на одном уровне. До этого был резкий спад. Учитывая то, что этот резкий спад и показатели рассчитываются уже на новом курсе. То есть, если раньше монетарная база составляла некую сумму, то в ней были пересчитаны национальная валюта и иностранная валюта по курсу 4,5 или 5, то сейчас она пересчитываются по курсу 8, и, тем не менее, у нас огромный спад этих показателей. Это говорит о том, что экономика в таких условиях развиваться не может и нельзя ожидать оздоровления экономических показателей и выхода банковского сектора из кризиса.
В чем это заключается? Первое, со стороны Нацбанка жесткая монетарная политика, она заключается в том, что отсутствие любого рефинансирования или оно квотируется по неизвестным рынку принципам, то ли захода с черной двери, то ли какие-то личные договоренности, то ли симпатии. Привязки к активам-пассивам и состоянию банка обнаружить не удается.
Резервы под проблемные кредиты. Мы видим политику Национального банка, которая примитивна во всем. То есть, мы условно выполняем какие-то требования, которые, на первый взгляд, вроде бы правильные, но если забраться в суть, то это совершенно противоречит состоянию сегодняшней и экономики, и банковского сектора. Например, если резервы под проблемные кредиты, - это, по сути, отбирание пассивной части у банков. То есть они, во-первых, ограничиваются в ресурсах для дальнейшей или пролонгации, или кредитования. Во-вторых, эти средства изымаются из оборота, а денежные показатели входят. Поэтому все внешне хорошо.
Затем у нас отвлекаются ресурсы банков покупкой обязательств правительства - это большие суммы. Правительство – это суверен, как бы там ни было, а ему доверяют больше, чем частному сектору или корпоративному сектору. И таким образом сегодня отдать или купить обязательства правительства под выше 20% - это намного лучше, чем вложить актив в какую-нибудь коммерческую структуру и ожидать от нее возврата или не возврата. Таким образом, мы видим блокирование активной деятельности банков и в этом направлении.
Третье - наблюдается отток средств вкладчиков. Мы никак не перейдем к тому, чтобы успокоить население, чтобы оно поверило банковской системе. Этого не происходит, потому что нет оживления, нет выздоравливания банковских активов. А банковские активы могут выздороветь в этих условиях только от целенаправленной деятельности регулятора.
Четвертое - это внешние займы. Большие суммы должны быть погашены.
Эти четыре фактора делают банковскую систему недееспособной, не кредитующей национального производителя. Таким образом, не появляются ресурсы для ее оздоровления.
Другого источника для оздоровления экономики и банковской системы, кроме внутреннего ресурса банковской системы, нет, и другого выхода быть не может. Но как же мы реанимируем банковскую систему?
Я давно говорил о том, что та идеология, которая заложена в реанимацию банковской системы путем рефинансирования или рекапитализации банковской системы со стороны правительства, - порочна. Потому что, во-первых, мы подходим к реанимации банков со стороны пассивов, ресурсной части банка. То есть, правительство вливает в банки некую сумму денег и одновременно отменяет запреты на снятие вкладов. Таким образом, банк меняет обязательства перед клиентами на обязательства правительству, и тут же превращается в проточную трубу, по которой эти деньги выдаются населению. К оздоровлению банковских активов или самой системы оно не имеет никакого отношения. Население в целом считает: нам «до лампочки», как правительство справляется, нам бы успеть получить свои деньги.
Опять же ставится краткосрочная цель. Нацбанк борется за краткосрочную цель - стабилизацию курса, а в долгосрочном плане денежный голод, уже проявляемый на протяжении двух-трех лет, а особенно в этом году, после финансового кризиса, - загоняет экономику в то состояние, в котором она никогда не выздоровеет. То есть, в долгосрочном плане мы не закладываем основ для реанимации экономики и как неизбежное последствие - оживление банковских активов, реанимация банковской системы.
В этом случае правильным было бы начинать с реанимации активов, как достаточно характерный пример для Украины. У Украины нет другого золота, кроме зерна. У кого-то есть нефть, у кого-то золото. У нас кроме зерна и неких затухающих сырьевых ресурсов ничего нет. Поэтому для правительства зерно является таким же валютным резервом, как для Национального банка являются доллары, золото, фунты стерлингов и любая СКВ. То есть там валютный резерв, который концентрируется в Нацбанке, и за него нельзя так бороться, как это делает сегодня Национальный банк, валютные средства на ресурс юридических и физических лиц, на счетах, под подушками, - все это составляет совокупный валютный резерв страны.
У правительства оно заключается только в его активах и пассивах, то есть, условно, в данном случае это будет зерно, актив. Я говорю о нем, потому что мы уже имеем сельхозориентированную страну. Первое - с возросшим производством зерна. Второе - с паданием других высокотехнологичных секторов экономики мы скатываемся к сельхозперерабатывающей стране. В этом случае, в первую очередь, правительство должно уделять внимание этому сектору. Оно должно вести активную политику на рынке зерна.
Таким образом, мы сегодня видим: при условии денежного голода у всех субъектов рынка при наличии урожая мы не видим активных действий правительства по выкупу этого зерна. Те средства, которые бесполезно направляются в банки по рекапитализации, которая ни к чему не проводит и не приведет, - если мы пропустим по активной цепочке, - правительство выкупает зерно, сельхозпроизводители получают деньги, гасят кредиты в банках. Оживают активы банков, они закрывают кредиты, которые не относят к проблемным. Банки получают актив в виде этих денег, закрывают резервирование под нехорошие активы, получается ресурс у банков, который позволяет и выдать настоящие деньги, не полученные взамен или полученные ни за что от правительства. Банки за счет своих активов начинают погашать то ли обязательства перед населением, то ли выдавать кредиты тем клиентам, которые в данный момент в этом нуждаются.
Правительство оказывается с валютным резервом в виде зерна, оно уже обезопасило себя от внешних цен, хлебных бунтов и т.д. Сельхозпроизводитель получил деньги за продукцию, которую он реально произвел. Это не какие-то транши из МВФ, которые поступают на первый эшелон между регуляторами, получаются путем взаимных обязательств и уходят из страны в виде погашения внешнего долга. Эти деньги идут в реальный сектор.
Таких примеров можно привести еще несколько.
Мы должны понять и честно сказать о том, что вся банковская система не может быть здоровая, она и находится в полумертвом состоянии: часть активов у нее негодные, часть активов еще живые. В таком состоянии, когда регулятор не выполняет своих функций по определению, кто из них банкрот, а кто нет, и готовят этот «подарок» будущей власти, - это состояние не дает ни жить, ни возможности правильно умереть, т.е. банкротства, этим финансовым структурам. В таком нелепом состоянии не производя, задерживая платежи, оно мешает экономике. Мы должны понять, что пузырь лопнул, то есть, какие-то переоцененные активы уже никогда не оценятся, это прямые убытки, которые необходимо признать. Население этого не хочет понять, руководство страны боится в этом признаться. Это оттягивает тот кризис, это «мордование» экономики и финансового сектора, которое еще продлится, наверное, месяца четыре, трудно пережить. Мы зайдем в такой системный кризис, хотя он есть уже сейчас, который по своей глубине будет очень сильный.
Без кардинальных изменений методов, подходов политики Национального банка в секторе процентных ставок, рефинансирования, валютного рынка и надзора ничего не произойдет.
«Главред»: Вы сказали о том, что укрепление гривны – краткосрочная цель Нацбанка. Что вы прогнозируете в ближайшем будущем?
Сергей Яременко: Образно говоря, это удавка на шее здорового тела. Когда тело начинает дышать и двигаться, удавка моментально затягивается. Это экономика и это банковский сектор.
Помните, я говорил: может ли быть укрепление курса вообще? Я говорил, что да, может, но это страшная перспектива. Это происходит не из-за того, что курс укрепляется из-за валютных поступлений, оживления экономики. Это только потому, что он уже субъектам хозяйствования не нужен. Они в нем не нуждаются. Это означает сворачивание экономики. Что мы и наблюдаем.
Дальнейшее скатывание будет просто закрывать отдельные сектора экономики и мы будем видеть, что это уже стагнация в полном расцвете. И тогда мы будем иметь стабильный курс, который потом вылетит в такие значения, которые трудно предсказать.
Николай Ивченко: Я хочу прокомментировать ситуацию с долларом США с точки зрения платежного баланса Украины.
Данные по платежному балансу пока оптимизма не прибавляют. Я согласен с Сергеем Яременко, что с экономической точки зрения оснований для укрепления национальной валюты нет. В августе этого года отрицательное сальдо платежного баланса составило 2,6 миллиарда долларов, в июле оно составляло миллиард долларов.
Поэтому ожидать в оставшиеся четыре месяца, что у нас платежный баланс, как некоторые прогнозируют, выйдет в «ноль» или в «плюс», - оснований для этого нет. До конца этого года будет фиксироваться ежемесячный отток по платежному балансу, который будет компенсироваться за счет собственных резервов Нацбанка, за счет траншей кредита МВФ.
Если говорить о составляющих платежного баланса, то все знают, что он состоит из текущего платежного баланса – экспорт/импорт товаров и услуг, доходы, трансферты. Здесь ситуация более-менее стабильна. В последние несколько месяцев текущий платежный баланс балансирует на уровне нуля. Т.е. здесь ситуация, скорее, нейтральна. До конца года она, наверное, будет такой и оставаться, но в следующем году дефицит торгового баланса будет расширяться. Мы не согласны с прогнозами правительства об увеличении темпов роста экспорта. Импорт развивается намного быстрей. Поэтому в следующем году говорить о том, что будет увеличиваться экспорт, оснований нет. Соответственно, риски для национальной валюты будут оставаться.
По прогнозам правительства, Министерства экономики итоговое сальдо торгового баланса будет около нуля. По нашим оценкам, итоговый годовой дефицит будет около 3-3,5 миллиарда долларов. Поэтому серьезных оснований для укрепления национальной валюты нет.
Финансовый счет платежного баланса. В августе по платежам мы выплатили 2,6 миллиарда долларов. Это максимальная цифра с момента начала кризиса. В основном это связано с тем, что мы погашаем наш банковский сектор и сектор реальной экономики, в том числе государственный сектор, погашает свои кредиты. Платежи по этим кредитам в августе составили 1,7 миллиарда долларов.
В следующем году также нужно будет осуществлять платежи, поэтому откуда берутся такие оптимистические прогнозы на 2010 год, понять тяжело. В том числе и по гривне.
Кроме того, упали прямые инвестиции.
Если говорить о том, за счет чего у нас стабилизировался рынок, то, скорее всего, он стабилизировался за счет более мелких по объему платежей по сравнению с августом по кредитам. Также успокоился наличный рынок.
У нас большой удельный вес наличного рынка. Таких объемов наличного рынка нет ни в России, ни в странах Восточной Европы. В сентябре население несколько успокоилось, и покупка наличной валюты по сравнению с августом снизилась.
Если вы заметили, в других странах всегда даются пессимистические прогнозы. Во многих странах восточной Европы, центральной Европы, в России берется за бару пессимистический вариант развития событий, а когда получается намного лучше, это воспринимается бизнесом и населением положительно.
У нас всегда делается наоборот: оптимистический вариант развития событий, получается намного хуже, и это сразу добавляет негатива недоверия к Нацбанку и другим государственным органам.
Сергей Яременко: Вопросы, вопросы, вопросы… Почему у нас ставятся такие оптимистические значения курсов? Потому что они ставятся. Потому что так нужно власти. Потому что так привыкли. «Мы обещаем вам лучше». Можно поставить 7,5, 8,5, 5,0. Кто несет ответственность? Какие еще испытания нужны, как еще нужно обвалиться, что еще надо сделать, чтобы пойти в отставку? Но никто ведь не пошел.
Поэтому закончилось время экономических экспертов, потому что вся экономика ушла в политику. Поэтому вопросы к экономистам всегда перетекают в политическую плоскость.
И второе. За счет чего перекрывать отрицательное сальдо торгового баланса? Другого выхода не остается. Если мы ведем политику на собственное уничтожение, то другого источника, кроме Мирового банка и МВФ у нас нет. Чудес не бывает. Если у тебя сальдо минус 3 миллиарда, то их надо где-то взять, чтобы перекрыть.
Почему не посмотреть, откуда у нас появляется отрицательное сальдо? У нас огромный импорт или малый экспорт. Почему мы этого не анализируем? Почему мы до сих пор живем на потребительской волне?
