Экономические, политические и техногенные риски, которые встанут перед новой администрацией президента
4 февраля в «Главреде» состоялась пресс-конференция на тему: «Экономические, политические и техногенные риски, которые встанут перед новой администрацией президента».
В пресс-конференции приняли участие:
- генеральный директор Бюро экономических и социальных технологий Валерий Гладкий;
- исполнительный директор Международного фонда Блейзера Олег Устенко;
- руководитель группы аналитики и прогнозирования Центра стратегических инициатив Владимир Стус;
- директор Департамента социологических исследований Фонда общественной безопасности Юрий Гаврилечко.
Владимир Стус: Не зная даже мотивации как самого президента, так и его команды, хотелось бы акцентировать внимание на том, что мы действительно можем анализировать.
Качество правления будущего президента будет напрямую зависеть от того, насколько он представляет себе процессы прогнозирования. Какое качество прогнозирования было, мы все видели на примере прогноза о том, что экономический кризис Украину не коснется. Сейчас мы видели прогноз о том, что Украина начнет выходить из кризиса во второй половине 2010 года. Т.е. по определению эффективность управления не может быть выше, чем погрешность прогнозирования. В этом плане мы сейчас имеем полный ноль, полный крах.
Научные концепции показали свою несостоятельность. Сейчас уже очевидно, что кризис перерос рамки сначала ипотечного, затем финансового, сейчас он постепенно перерастает рамки экономического. Необходима некая концепция, чтобы понять, как все будет развиваться дальше. Такой единой концепции нет. Концепции постиндустриального сообщества рухнула – оно оказалось совсем не таким, как прогнозировали. Концепция постмодерна в его футурологическом понимании тоже рухнула. Концепцию устойчивого развития тоже можно сдавать в макулатуру.
Что остается? В чистом остатке ничего не осталось. Вспомнили о марксизме, но серьезного анализа с прогнозами текущих событий я не видел.
Таким образом, научное знание из этой сферы ушло. Практически все ученые стали экспертами. Чем отличается экспертное знание от научного? Вместо интерпретации событий на основе некоей концепции, эксперт, специализируясь по двум-трем направлениям, владеет этой темой. По остальным направлениям он не может владеть информацией. Нельзя напрямую сравнивать показатели военного, геополитического развития и финансовые показатели. Нельзя сравнивать красное с тяжелым. Поэтому волей-неволей любой эксперт идет на упущения. Он свои отраслевые позиции рассматривает наиболее конкретно, а остальное – по существующим стереотипам. Это работает на отраслевом масштабе на непродолжительном промежутке времени. Как только мы выходим на некий фундаментальный сдвиг более общего характера, экспертное мнение перестает работать. Мы сейчас наблюдаем жуткое несоответствие по прогнозам. Это не проблемы этих экспертов - это проблемы этого метода.
Были ведь правильные прогнозы по кризису, но это были прогнозы экономистов, это были отраслевые прогнозы. Они работали и оправдывали до тех пор, пока кризис находился внутри экономики. Сейчас мы наблюдаем расширение кризиса, выход его за экономические рамки. И эти прогнозы перестают работать.
Уважаемый мной российский экономист Хазин, который говорил о кризисе еще с 2002 года, сейчас я не согласен с его прогнозом о том, что в первой половине 2010 года нас ждет повторение дефляционного сценария, аналогичного тому, который был в 2008 году. Но, опять-таки, это ограничение как метода, так и возможностей эксперта. Слишком много в экспертном методе занимает интуиция эксперта – когда-то она срабатывает, когда-то не срабатывает.
В принципе, научный метод еще не совсем умер. То, чем я занимаюсь – это попытка научного метода анализирования и прогнозирования на базе модели развития технологической цивилизации. К прогнозам я пришел, проверяя эту модель. Научный метод позволяет не давать свое экспертное видение, а быть интерпретатором модели. Есть модель, в нее закладываются условия, она выдает некий результат. Это приближение прогнозирования к методу прогнозу погоды, с резким увеличением его точности.
Поскольку кризис выходит за рамки экономического, в силу этих ограничений мы видим неадекватные прогнозы экспертов. О дальнейшем усугублении проблем в банковской системе – это не актуально сейчас. И проблема с обслуживанием государственного долга и бюджета Украины. Это остро, да, но эти проблемы постепенно будут угасать – уже через два месяца они будут далеко не такими актуальными, как сейчас. Прогноз Хазина о том, что нас ожидает вторая волна дефляционного кризиса тоже не подтверждается. То, что он принял за вторую волну дефляционного кризиса, на мой взгляд, является началом очень медленной, но очень мощной инфляционной волны. Эта волна будет последней.
Согласно моим более ранним прогнозам, то, что мы сейчас наблюдаем как кризис, - это не кризис, а прелюдия к смутному времени, к времени цивилизационных встрясок, которое продлится не одно десятилетие. Тут наиболее интересным прогнозом был бы прогноз: когда случится переход от преобладания экономической составляющей кризиса в выход кризиса за экономические рамки? С одной стороны, это то, что прогнозировать напрямую невозможно. Но можно судить об этом по косвенным признакам. Временные рамки – ближайшие пять лет. По мере приближения к этой дате повод, по которому он может случиться, будет все время уменьшаться. Чем ближе мы будем подходить к этой дате, тем более мелкий повод может спровоцировать выход кризиса за экономические рамки. Вполне возможно, что это будет и раньше 2015 года.
Кризис пришел снаружи Украины. Все страны делятся на следующие: на первом месте – бывшие соцстраны. Мы давно сидим в этом кризисе, у нас это время наступило с 1991 года. В этом смутном времени мы находимся с 1991 года. Несколько отстают от нас по фазе цивилизационного цикла современные развитые страны – они сейчас накануне своего 1991 года. Они потянут за собой другую группу стран – новые развивающие страны: Китай, юго-восточная Азия, во многом Ближний Восток.
Когда говорят, что мы приближаемся к чему-то необычному – это говорят манипуляторы. Ничего нового не придумано. То, к чему пришли постсоветские страны, примерно к тому же во многом по тем же причинам теперь подходят и другие страны.
Олег Устенко: Начиная с 2000 года Украина утратила свою конкурентоспособность. Конкурентоспособность необходимо восстанавливать. Для того, чтобы восстановить конкурентоспособность, необходимо девальвировать гривню. Поэтому любой рассказа по поводу того, что курс должен составлять 6, 7, 8, 12 или 15 гривен не имеет под собой объективной почвы. Гривня должна стоить ровно столько, сколько она утратила, начиная с 2000 года с точки зрения своей конкурентоспособности. Этот расклад показывает, что курс должен колебаться в пределах от 8 до 9 гривен, если только не будут происходить какие-то позитивные моменты, как: немедленный огромный приток прямых иностранных инвестиций, огромные капиталовложения, чего мы не наблюдаем и вряд ли будем наблюдать в ближайший год-полгода. Должен возрасти наш экспорт, чего мы тоже не наблюдаем и вряд ли будем наблюдать в ближайшие полгода. Если базировать свои расчеты на тех моделях, которые у нас есть, мы можем выходить на правильные цифры.
Если попытаться спрогнозировать ситуацию на 2010-2011 год. Да, многое изменилось. Многое изменилось не только в Украине, но и за пределами страны. Да, влияют на мировую экономику разговоры по поводу Дубаи, по поводу Греции, очень сильно влияют новые движения, которые проходят в Штатах под названием «tea-party» - масса факторов влияет на экономику. Но это все оказывает влияние в краткосрочные промежутки времени – неделя, две три, месяц, полгода, год максимум.
В целом вся украинская система будет находиться в состоянии турбулентности, но она будет развиваться по одному и тому же вектору. Чего можно ждать от 2010-2011 годов? Нельзя ждать, что реальный сектор будет усиленно развиваться. Нет, такого слишком оптимистичного ожидания не должно быть – на 2010 год – так точно. Мы ожидаем, что в 2010 году экономика Украины может показывать рост 3-4%. Это недостаточный рост. На 2011 год при отсутствии реформ мы тоже прогнозируем рост порядка 3-4%, может быть, даже 2%.
Почему недостаточный рост? Потому что для того, чтобы страна могла поддерживать свои социальные программы, бороться с бедностью необходимо показывать рост порядка 5%. Для китайцев – 8%, для всех остальных – порядка 5%. Рост, который меньше, чем 5%, недостаточен для того, чтобы бороться с бедностью в стране, а это одна из задач, которая стоит перед любым правительством.
Новая администрация так или иначе столкнется с проблемой того, что необходимо восстановить рост в стране, поднять его выше, чем 5%, т.е. выйти на докризисные уровни. В противном случае многие социальные программы, многие проблемы, которые есть в обществе, просто невозможно будет разрешить. Это будет колоссальная проблема.
С другой стороны, есть четкое понимание того, что какой бы ни был амбициозный пакет реформ у одной или другой администрации, этот пакет может продолжать оставаться амбициозным как минимум на ближайшие три года. Т.е. на протяжении трех лет можно делать какие-то изменения, но делать колоссальные системные изменения будет крайне сложно в силу целого ряда причин. Поэтому это дает мне основания считать, что реальный сектор будет развиваться, но в пределах до 5%, чего однозначно недостаточно для того, чтобы кардинально изменить ситуацию. Он будет изменяться не благодаря тому, что сделано что-то в стране, а скорее благодаря тому, что начинает оздоравливаться мировая экономика.
Наш экспорт начнет оздоравливаться – он уже показывает сигналы к оздоровлению. Но цены на металлургию и химию не достигнут докризисного уровня. Таким образом, экспорт будет движущей силой развития реального сектора, но не такой серьезной, которая могла бы вывести страну на новые горизонты развития.
Что касается банковского сектора. Да, 2009 год должен был стать колоссальной проблемой не только для реального сектора, но и для банковского сектора. В банках до сих пор и в экономике Украины до сих пор не решена проблема, связанная с доверием. Доверие утрачено. Потребители, домохозяйства, просто хозяйствующие субъекты растеряны. В прошлом году на них вылили ведро холодной воды, и они не знают, каким образом себя вести сейчас. Они понимают, что что-то в жизни надо менять, но что точно они не могут предположить. Начинаются какие-то подвижки, причем, в развитых странах эти подвижки в поведении потребителей гораздо более быстрые по сравнению с Украиной. В Штатах, например, которые постоянно тратили, тратили, тратили деньги и мели отрицательные нормы сбережений, показывают положительные нормы сбережений. Франция и Германия начинают сберегать больше и меньше тратить. В Украине все происходит так, как будто ничего особенного не произошло, потребители еще толком не сориентировались и только сейчас мы видим первые сигналы того, что в конце третьего – начале четвертого квартала 2009 года потребители начали менять свое поведение. Т.е. адаптация к условиям кризиса была достаточно медленной.
Я предположил бы, что в 2010 году будет продолжаться реакция потребителей на кризис – мы будем видеть, что потребители будут еще более осторожными, чем они были в конце 2009 года. В 2011 году их будет сложно заставить тратить деньги, что в общем-то было бы неплохим моментом – трата ими денег означала бы возможность подпитки реального сектора экономики.
То же самое я бы ожидал от банков. Утеря доверия произошла. Доверие не восстановлено. Можно сколько угодно говорить о том, что можно поменять главу Центробанка, можно сколько угодно говорить о том, что можно сделать и здесь небольшую реформу, и здесь, но это не решит проблему возврата доверия так быстро, как бы нам хотелось. Поэтому в 2010 году мы будем наблюдать процессы, связанные с тем, что любая администрация будет пытаться вернуть доверие к банковской системе и в целом к своим институтам. С другой стороны, мы будем видеть некоторое сопротивление со стороны хозяйствующих субъектов и населения. То, что мы вправе ожидать на 2010 год – это те процессы, которые мы не видели в 2009 году – продолжение закрытия части малых банков, укрупнение банков.
Что касается колоссальных проблем, связанных с бюджетом. Проблемы с бюджетом будут сохраняться в 2010 году однозначно. Очевидно, что необходимо, с одной стороны, пытаться оптимизировать расходы, с другой стороны, необходимо каким-то образом получить дополнительные доходы в бюджет. Все это накладывается на то, что реальный сектор сжался, он не может уже платить такие суммы, которые он платил раньше в виде налогов. Его самого надо подпитывать, поддерживать. В этой точки зрения я бы ожидал, что фискальная ситуация будет колоссально сложной на протяжении 2010 года и начнет показывать некоторые серьезные признаки оздоровления, скорее всего, в 2011 году.
Это же утверждение могут доказывать и настроения и иностранных инвесторов, которые согласны покупать ценные бумаги украинского правительства. Да, сейчас можно их продать, и многие имеют аппетит на такого плана рискованные инвестиции. Ситуация в Европе немножко утряслась, ситуация в Штатах еще в турбулентности, но она тоже явно утрясется, ситуация на азиатских рынках становится лучше – есть деньги. Есть деньги, которые инвесторы согласны инвестировать в рискованные обязательства. Украина – это рискованное обязательство для них.
В плане возможности роста нашего государственного долга, вряд ли Украина выйдет сейчас на мировые рынки, чтобы одалживать деньги. Но, скорее всего, сложности с фискальной ситуацией, сложности с бюджетом так или иначе заставят новую украинскую администрацию – любую администрацию – обращаться не только к МВФ, но так или иначе возникнет необходимость выхода на международные рынки для одалживания денег. Скорее всего, в конце первого квартала этого года – в начале второго квартала 2010 года мы увидим украинское правительство на международных рынках в Лондоне, в Нью-Йорке, пытающееся одолжить от полумиллиарда до миллиарда долларов. Потому что эти деньги будут просто катастрофически нужны.
Следующий пик, когда будут делаться такого рода заимствования, я бы ожидал в конце третьего – начале четвертого квартала текущего года. Для меня сложно сейчас сказать, как будет происходить дело в 2011 году, но очевидно, что на международные рынки мы будем выходить, потому что аппетит у тех инвесторов появится еще больший, а у наших потребность в деньгах не пройдет.
С другой стороны, будут пытаться находить альтернативные источники финансирования. Кроме МВФ и кроме возможности продажи наших евробондов, будут пытаться искать деньги в каких-то других странах. Я думаю, будет разрабатываться возможность одолжить деньги в России. В России ситуация улучшается, Россия, скорее всего, покажет 6% рост в 2010 году. Т.е. они в состоянии самостоятельно решать свои собственные проблемы и при этом будут иметь какие-то свободные средства, которые можно одолжить.
Подытоживая, скажу, что в принципе самая глубокая часть кризиса прошла. Сейчас идет перенастройка всего организма. Сколько времени она займет? До конца этого квартала, может быть, чуть-чуть больше, но организм перенастроится. Это уже очевидно. Уже два-три квартала подряд мы показываем промышленный рост – т.е. ситуация не такая плохая. Промышленность начнет постепенно возрождаться, сформируется новая администрация – все равно, какая администрация, - но это пошлет позитивный сигнал для иностранных инвесторов. Если не будет разговоров по поводу реприватизации, что может испугать иностранного инвестора и отечественного инвестора в том числе, мы вправе ожидать притока иностранных инвестиций.
С другой стороны, банки будут испытывать проблемы, но крупные банки будут возрождать кредитование – постепенно, небольшими порциями, но кредитование будет расти, что в общем-то позитивно скажется и на реальном секторе экономики, и на части населения.
Самое плохое уже ушло. Впереди – турбулентное будущее.
Валерий Гладкий: Я больше сконцентрируюсь на ближайших нескольких месяцах. Можно согласиться с Олегом в том, что дно кризиса мы, возможно, прошли, а можно и не согласится. Мы дно кризиса, вроде бы, прошли, но загнали экономику в состояние, когда остались критические точки, которые влияют на будущие перспективы.
Буквально позавчера я встречался с представителями крупнейших инвестиционных компаний Европы и Соединенных Штатов, которые, можно сказать, находятся на «низком старте» - инвестировать в Украину или нет. Так вот, их больше всего волнует, что же будет с обменным курсом. Обменный курс они рассматривают как уже конечную производную от всех проблем, которые, по их мнению, и, по моему мнению, еще остаются в экономике.
Если посмотреть на основные макропоказатели Украины и ближайших соседей, где у нас проблемы по цифрам? Самый глубокий спад экономики - порядка 14% - это в два раза больше, чем в среднем по региону. Сжатие кредита частному сектору на 2,3%, а в других странах это был небольшой, но все-таки рост. Очень резкое увеличение долговой нагрузки на экономику. Огромный фискальный дефицит – 10% ВВП. Выше среднего по региону инфляция – 15,9% против 6,7% в Польше, Чехии, Венгрии, Болгарии, Казахстане, Российской Федерации и Турции – стран, в принципе сопоставимых и по уровню развития, и по структуре экономики. Доля токсичных активов на балансе банковского сектора нас она оценивалась в 27,2%, а в среднем по региону в банковских секторах этих стран всего лишь 9,4%. То есть проблемы остаются. Их надо будет снимать.
По моему мнению, главное, что надо будет сделать новой администрации - это восстановить доверие бизнеса и населения здесь, и доверие инвесторов за пределами страны. То есть от президента и от коалиции в парламенте будет требоваться показать хотя какие-то точечные, но все-таки шаги, которые дадут быстрый позитивный результат.
Со стороны международного сообщества от новой администрации ожидается снятие критических проблем. Где я вижу эти критические проблемы? Это проблема тарифов, это фискальный дефицит 10% ВВП, и вырос он не от сырости. А основная проблема - это квазифискальный дефициты «Нафтогаза» и Пенсионного фонда. Основная проблема – это убытки «Нафтогаза». Здесь будет требоваться принятие непопулярных решений на повышение тарифов на газ.
Экономику от политики нельзя будет отделить, и давайте рассматривать реалии сегодняшнего дня, две альтернативы - есть Тимошенко и есть Янукович. С одной стороны, если Тимошенко становится президентом, действующее правительство остается на месте, не требуется перетасовки, можно принять приемлемый для Международного валютного фонда бюджет, в котором бюджетный дефицит будет сокращен за счет того, что убытки «Нафтогаза» будут уменьшены путем повышения тарифов на газ. Это непопулярное решение, но любое правительство его будет делать. Вопрос, с каким темпом и как быстро.
Если президентом становится Янукович, здесь ситуация более сложная, потому что он пока не обладает устойчивой поддержкой в парламенте. Можно говорить о формировании ситуативной коалиции. Но эта коалиция неустойчива, и никто не гарантирует, что эта неустойчивая коалиция сможет быстро сформировать правительство, которое быстро предложит реальный бюджет, примет решение по минимизации последствий повышения тарифов на газ для населения, для уязвимых слоев, чтобы не вызвать социального взрыва и не создать движения в сторону регресса. И возврата к сегодняшним обещаниям, что мы будем высасывать нефть на шельфе Черного моря у половины мира, и прочего бреда типа обменный курс 6,5.
Поэтому этому правительству нужно будет принимать эти сложные решения. И ключевое – это повышение тарифов на газ, и принятие реального бюджета. Это то, что надо будет показать международным инвесторам для восстановления доверия, потому что программа МВФ является сигналом для всех остальных, что в Украину можно инвестировать.
Не будем обговаривать, что было правильно, что было неправильно в отношениях Украины с МВФ в прошлом году, но основной лейтмотив следующий. Деньги использовали, но не сделали ничего для снижения зависимости страны от внешнего финансирования. Эта задача переносится на этот год.
И этому правительству надо будет в рамках ограниченных бюджетных ресурсов что-то делать, искать какой-то баланс между необходимостью увеличивать инвестиции в экономику, решать проблемы банковского сектора и решать проблемы социальной защиты населения. Из этих трех задач сравнительно быстро можно решить проблему оздоровления банковского сектора и возобновления кредитования.
Все необходимое для этого уже есть на месте. В августе прошлого года был принят закон о финансовом оздоровлении банков, который дает возможность быстрого принятия решений о слияниях-поглощениях в банковском секторе, что касается мелких банков, принятие решения о передаче пассивов в виде обязательств перед вкладчиками на балансы других банков и докапитализации. Это потребует резервирования в бюджете соответствующих средств на докапитализацию этих банков. То есть некоторую часть средств надо будет резервировать.
Новому правительству надо будет что-то делать с капитальными инвестициями. Они просто сокращены до минимума. Вы видите, что происходит с уборкой улиц, потому что нет денег в местных бюджетах на финансирование этих расходов. Что происходит с дорожным хозяйством - оно не чинится, потому что нет средств у «Укравтодора». Что происходит с теплотрассами - они рвутся, потому что нет средств хотя бы на текущий ремонт.
Здесь новому правительству, новому президенту надо будет что-то делать, по крайней мере, запускать ранние структурные реформы. Какие они будут, трудно сказать обо всем наборе. Но необходимо будет принимать решения о запуске частного сектора, то есть частных предприятий в этот сектор. Потому что объективно у бюджета нет средств для поддержания всей этой инфраструктуры на плаву.
С этой точки зрения мы обращаемся к банковскому сектору. Надо будет разблокировать кредитование и умерить бюджетные аппетиты, которые сейчас просто непомерны. По сути дела, бюджет высасывает все из банковского сектора под 26% годовых. Предприятиям ничего не остается, они просто не могут себе позволить 30%, только спекуляции, или предприятия, которые сидят на поставках по закупкам и накручивают цены выше рыночных.
То есть здесь, с одной стороны, бюджету надо будет умерить свои аппетиты. Это будет возможно, если бюджетный дефицит будет уменьшен. Естественно, с десяти он не упадет до четырех, он будет 5-6. И заниматься решением проблем банковского сектора для этого новой администрации надо будет, я думаю, что и Международный валютный фонд, и Мировой банк, и Евросоюз будут отстаивать идею, что необходимо увеличить независимость Центрального банка, сделать его операционно независимым и поставить ему целью не стабильность обменного курса, а поддержание стабильности цен.
Что касается стабильности цен, то новому правительству эта проблема достанется по наследству. Хотя инфляция была снижена с 22% до 16% в годовом измерении, но, тем не менее, инфляция в будущем году останется высокой. Были отложены решения о повышении тарифов, из-за этого товары первой необходимости подорожали больше, нежели базовая инфляция. Базовая инфляция была зажата неповышением тарифов на газ и ЖКУ. Естественно инфляция будет сравнительно высокой.
Здесь правительству надо будет принимать решения, которые не дадут быстрого результата, но в перспективе приведут к социальной защищенности наиболее уязвимых слоев населения. Здесь я вижу несколько возможностей и несколько решений, которые может сделать правительство даже без согласия парламента. Первое – это сделать тарифную сетку в бюджетной сфере более плоской. Эти решения принимаются постановлением Кабинета Министров и экономия возможна. Возможно, она не будет настолько велика, чтобы значительно сократить бюджетный дефицит, но порядка 1,5-2% ВВП экономии в бюджете это даст.
Новому правительству надо будет запускать масштабную реформу в системе социальной защиты. По крайней мере, предпринимать шаги в виде создания реестра получателей социальных льгот и предпринимать какие-то наиболее поддерживаемые обществом шаги по монетизации этих социальных льгот. Сокращение перечня льготников, тех лиц, которые объективно не вправе претендовать на них из-за уровня их дохода. В качестве примера я могу привести сотрудников прокуратуры, которые пользуются бесплатным проездом в транспорте. Бюджет перечисляет Минтрансу огромные суммы, но этими льготами пользуются и пенсионеры, и сотрудники прокуратуры. У пенсионеров пенсия 600 гривен, у сотрудника прокуратуры далеко не 600. Нравится ли это кому-то или не нравится, но правительству надо будет проводить грамотную публичную кампанию, и доносить до своего избирателя честность и прозрачность своих намерений. Если такого сделано не будет, то доверие к политике государства не будет восстановлено и наоборот возможен регресс. Через полгода-год мы опять вернемся на круги своя, когда бюджет финансирует все и вся за счет заемных средств, при этом наращивая долговые обязательства, которые тормозят экономический рост в ближайшей перспективе и ложатся бременем для будущих поколений.
Поэтому в целом я оцениваю ситуацию, как достаточно сложную. Все будет зависеть от того, насколько устойчивая коалиция будет формироваться в парламенте и насколько быстро и качественно коалиция и президент будут взаимодействовать. Насколько слаженно будут взаимодействовать помимо этого Национальный банк и Министерство финансов каждый в своей сфере, и на пересечении в виде координации своих политик. Если этого не будет, то эти ранние признаки стабилизации исчезнут так же быстро, как и возникли.
На экспорт уповать Украина не может как на устойчивый источник экономического роста. Экспорт уязвим внешним условием спроса цен, влиянием торговых войн и, кроме того, не следует забывать, что наши базовые секторы нуждаются в инвестициях. В противном случае они будут становиться все более и более неконкурентоспособными, их потенциал экономического роста постепенно будет уменьшаться. Такие преимущества были в 1998 году, когда Украина имела дешевый газ, но сейчас Украина покупает газ по мировым ценам. Поэтому простая девальвация, помощь экспортерам имеет очень ограниченное воздействие. Необходимо искать другие источники роста - это и экспорт, и инвестиции, и поддержка внутреннего спроса, но чтобы этот спрос не трансформировался в рост импорта, который является фактором дестабилизации.
Что будет дальше? Посмотрим через неделю, насколько быстро завершится президентская гонка, насколько быстро стороны согласятся с выбором избирателей, насколько быстро пройдет процесс изменения расстановки сил в парламенте.
Юрій Гаврилечко: Наша розмова пішла так, що ми перешли від глобальних систем до більш приземлених. Тому я б хотів сконцентруватися на тих можливих ризиках, які нас можуть очікувати у 2010 році. По-перше, вибори будуть впливати ще майже півроку. На що саме вони будуть впливати? Зараз йде ситуація з дефолтом міст, тобто йде невиплата у місцевих громадах по рахунках обладміністрацій, міських держадміністрацій, тому що уряд ці гроші витрачає на пенсії, затикає якісь інші дири. Така проблематика буде ще, принаймні, місяців три, тому що починалася вона у грудні минулого року з Миколаєва та Черкас, продовжилася вже у січні у Львові, подібна ситуація з аналізу відкритих джерел може настати у Вінниці, у Дніпропетровську.
Ситуація буде погіршуватися не тому, що хтось особисто в цьому винен, а тому, що є системні проблеми, які вирішуються таким чином за рахунок постійного потоку коштів. Тому що на містах все одно хтось працює, місцеві бюджети наповнюються за рахунок прибуткового податку з громадян, якісь живі гроші є, і цими грошима зараз будуть намагатися закрити всі поточні проблеми, які можливо.
Не слід забувати, що у будь-якій ситуації, хто б там не став президентом за тиждень, уряд буде працювати в цьому самому складі, принаймні, ще місяць. Тому що коаліція не формується за один день, інаугурація не проходить в один день. Місяць-два буде ще той самий уряд, він буде дуже суттєво впливати на прийняття рішень і на будь-яку роботу.
Що буде цікавого далі? У нас є певні проблем з газом. Я не згоден з тим, що підняття цін для населення щось вирішить, тому що у загальній структурі розрахунків населення - це 12-13%. Навіть якщо вдвічі підняти ціни, то це більше, ніж ті самі 10-12% не дасть. Це суттєво не вирішить проблему.
Це своєрідний міф. Але цей міф буде достатньо широко підігріватися тими ж самими структурами - міжнародними, економічними. Їм це дуже вигідно, тому що чим більше пограбування населення, тим простіше управляти на макрорівні. Чим багатший народ, тим складніше давати кредити, які тут взагалі нікому не потрібні.
Кредити МВФ дійсно були використані неефективно, вони були з’їдені. Достатня частина корпоративного боргу була за рахунок різних дій уряду та Національного банку переведена в державний борг України. Це можна побачити, яким чином він ріс, що відбувалося.
Щодо газу – це дійсно проблема, тому що якраз саме в грудні у статутному фонді «Нафтогазу» кількість ОВДП збільшилася ще на 13 мільярдів гривень. Скоріше за все, саме за рахунок викупу Національним банком цих боргових зобов’язань уряду, в січні розрахувалися за газ. Що буде далі? Вже у загальному сенсі більше 30 мільярдів статутного фонду «Нафтогазу» - це боргові зобов’язання уряду. Чим далі будемо розраховуватися? Важко сказати.
Щодо інфляції, зараз Обама запропонував дефіцит бюджету майже у 2 трильйони доларів, скоріше за все, буде розгортатися саме інфляційний сценарій, він, безумовно, зачепить і Україну. Те, що зараз відбувається із підняттям цін на продукти харчування, дійсно, їм нема з чого рости, тобто жодних чинників для росту немає: немає росту курсу, немає збільшення собівартості. Щодо газу чи інших енергоносіїв – це ніяк не впливає на картоплю чи збіжжя, яке було вирощене 3-4 місяці тому.
Але не слід забувати, що політика минулого уряду президента була на зближення з ЄС. Нічого доброго від цієї політики Україна не отримала. Більше того, в січні в Україні відмінена обов’язкова сертифікація за державними стандартами продуктів харчування, що само по собі є великою проблемою, якість продуктів харчування погіршується.
Щодо більш приземлених речей. Будуть рости ціни на цукор. Вони ростуть не тільки в Україні, а і в усьому світі. Ця ситуація буде продовжуватися ще певний період. Це знов-таки не тому, що є якась там закордонна проблема, а тому, що за весь час існування України як незалежної держави, наприклад, з 32 вінницьких цукрозаводів залишилося нуль.
Інвестиції, які сюди йдуть, можуть покращити ситуацію. Але це покращення ситуації буде не досить тривале, тому що гроші не вирішують всіх проблем. Шановні, на нових підприємствах, які будуть побудовані за інвестиційні кошти, має хтось працювати. Щоб він там працював, його мають навчити, тобто система освіти має бути зорієнтована під нову систему виробничих відносин. Цієї системи немає.
Якщо майбутня адміністрація не буде приділяти уваги системі освіти, не буде займатися вирішенням проблем в комплексі, тобто не тут взяли гроші і там десь їх заткнули, а сформували, принаймні, уяву про те, де саме має знаходитися Україна у світовому розподілі праці. Україна за всі ці роки так і не з’ясувала, а чим саме вона може стати у нагоді іншим країнам. Так, є сировина, є капітал, є продукція хімічної промисловості.
Зараз можна бачити, що Росія будує вертикальну інтегровану систему, її цікавлять українські кроки, українські підприємства. Чи цікавиться вона ними для того, щоб розвивати? З одного, можливо, так. А з іншого боку, це може бути конкурентне поглинання на майбутнє. Зараз вони будуть розвивати свої системи, а тоді будуть просто консервувати. Що будуть тоді робити мономіста? Це ризик, це не обов’язково, що буде саме так. Той же самий ризик є з боку інших партнерів. Можна подивитися на дії Китаю, який майже весь 2009 рік скуповував активи, скуповував шахти, сировинні ресурси. Йому це було потрібно. Можуть піти сюди інвестиції Китаю? Так, можуть. Чи дасть це покращення економіки на довготривалий термін? Навряд чи.
Щодо зростання ВВП - скоріше за все, це буде 2-3%, але, на мою думку, не за рахунок того, що збільшиться саме виробництво, а за рахунок цінового фактору. Можна побачити, як зараз розраховує Держкомстат падіння ВВП. З другого кварталу минулого року він використовує таку дивну річ, як старі ціни 2007 року, і порівнює 2008, 2009 роки. Таким чином, десь до третини різниці десь зникає за рахунок того, що інфляція ніяк не враховується. Тобто казати, що у нас зменшилося падіння до 13-14%, слід зауважити, що це може бути 13%, а може бути 19%. Тому що порівнюються абсолютно не порівнювані цифри.
Олег Устенко: Как раз сравнивается в реальных ценах, по методологии это правильно.
Юрій Гаврилечко: В реальных ценах, когда он сравнивается за все периоды в одинаковых реальных ценах. А когда он за первый квартал сравнивается в одних реальных ценах, а за второй квартал сравнивается в других реальных ценах, то возникает вопрос, а что брать за эталон.
Відповідно, я не думаю, що хтось зараз може сказати, що він точно знає, яка ситуація в економіці України. Саме відсутність чітких знань знов-таки стоїть на заваді будь-яких наукових прогнозів, тому що без реальної картини науковець не може працювати, і експерти, тому що експерти користуються певними даними, якщо цих даних немає, це буде його інтуїція.
Тому 2010 рік навряд чи стане роком покращення. Скоріше за все, це буде певне плато стабілізації. Знов-таки, в нашій країні це плато стабілізації буде дуже сильно залежати від того, яким чином вирішиться ситуація політичної стабільності. Якщо після другого туру нас можуть очікувати судові рішення, третій тур чи, наприклад, майбутній президент буде не в змозі досить швидко залучитися підтримкою коаліції, проблеми будуть виходити з того, що інвестиційний клімат холодний, гроші сюди не підуть. За рахунок власних ресурсів, - ми сперечалися щодо інвестиційного сценарію розвитку економіки, - навряд чи це зможе зробити цей президент, хто б це не був. Відповідно, немає ресурсів - ні людських, ні фінансових - для покращення ситуації. Принаймні, поки що.
Але якщо буде політична стабільність, то такі кошти можна буде, принаймні, залучити ззовні. В подібному випадку їх можна проїсти, а можна використати для того, щоб робити певні системні зміни.
Крім того, збільшується кількість техногенних катастроф. Аналіз динаміки саме техногенних катастроф останніх півтора року у мене викликає досить специфічне почуття, що далі буде ситуація не те, що гірша… Події в Калуші, нещодавні події із снігопадами, коли були відрублені села і міста від електропостачання, проблеми з проривом каналізацій, із постачанням води, те, що відбувається і в Херсоні, і в Миколаєві, і в Криму, проблеми з питною водою. Такі проблеми будуть накопичуватися. Дійсно, їх не вирішували багато років.
Якщо уявити, що у наступні роки, - а це абсолютно може бути, може виникнути будь-якою зимою, - буде п’ять Алчевських, то не треба жодної революції, тут і так буде хаос. Тоді Україна не зможе впоратися самостійно аж ніяк. Не вистачить людей, а гроші тут взагалі будуть ні до чого, бо вони не будуть встигати вирішувати проблему. Крім політичного фактору, макроекономічного в Україні є достатньо сильний фактор техногенних катастроф.
Крім техногенних катастроф, не слід забувати ще й про природні катастрофи. Наприклад, через місяць можна прогнозувати, що у Закарпатті буде повінь. Чергова повінь, яка відбувається декілька років поспіль. Відповідно, в сучасних умовах за наявності жорсткого браку коштів, я не думаю, що з ї наслідками можна буде щось зробити настільки швидко, як це було зроблено в 2007 року. Тому що останні події показують: навіть до цих пір є певні проблеми із наслідками минулорічної повені. Минулорічні проблеми можуть накластися на проблеми вже цього року. Про це теж не слід забувати.
